Eine Metapher auf Deutsch / Метафора по-русски …
Wo zweigte er ab, der morbide Protagonist napoleonischer Couleur? Ab vom Wege, den er selbst gemalt?
Von Ambitionen überhöht, beschenkt eines Talentes wie Hitler vormals, verfallen jener Sucht, die schon vor der narkomanischen in ihm tobte, der Gefallsucht … die typisch ist für Männer, die viel können, und doch alles tun würden – wenn sie es nur vermöchten.
Ist zu wissen, nicht zu können, die größte aller Strafen für den ach so Gernegroßen?
Als Stern wahrgenommen, von Volk und Publikum, strahlte indes nicht er, sondern die bitter-manisch-süße Groteske, die er ersann, die ihm Glanz verlieh.
Diener des Volkes; legierte Wahrheit. Armes Land am Dnjepr.
Silberner Zunge auf Goldenen Wolken er ritt; was Not tat, spielte er, bravourös, verblendend, verführend. Und tut es noch. Erneut der Braunauische Gevatter an der Gedanken Gedenken pocht.
Ein Blick im Spiegel; ach, wie groß ich doch gern wär’ … Cäsars Vermächtnis verbieten, das fiel nicht schwer …
Wo also kam er ab? Ab wann führte er seine brave Geschichte ad absurdum? Wo widerlegte er sich selbst? Wodurch untergrub er, worauf er tanzt?
Gülden, die trügerische Oligarchenhand, Mephisto lacht; er weiß, das Werk ist vollbracht.
Der Kosmos wartet; ungezählte Fahnen, Ackergold und Himmelfarben, stummen ihr graus’ges Grabeslied.
Nur Sterne strahlen.
Der Planet, der Stern sein wollte, indes Generationen im Feuer verschliss. Ein Stern aber, nein, das ward er nicht.
Mephisto wartend grinst.
ПЛАНЕТА, КОТОРАЯ ХОТЕЛА СТАТЬ ЗВЕЗДОЙ.
Куда он свернул, болезненный герой наполеоновского цвета? Куда он свернул с нарисованного им самим пути?
Возвышенный амбициями, наделенный талантом, как Гитлер до него, пристрастившийся к зависимости, которая бушевала в нем еще до наркоманов, к зависимости от удовольствий… что характерно для людей, которые могут многое и все же готовы на все – если бы только могли.
Неужели осознание того, что ты не можешь этого сделать, – величайшее из наказаний для ограниченного человека?
Однако не он сиял как звезда, воспринимаемая народом и публикой, а созданный им горьковато-маниакально-сладкий гротеск, придававший ему блеск.
Слуга народа; легированная правда. Бедная страна на Днепре.
Серебряным языком на золотых облаках он скакал; что нужно было, то и играл, бравурно, ослепительно, соблазнительно. И до сих пор играет. И снова отец Браунау стучится в мысли воспоминаний.
Взгляд в зеркало; о, каким бы высоким я хотел быть… Запретить наследие Цезаря было несложно…
Так откуда же он взялся? Когда он довел свою хорошую историю до абсурда? Где он опроверг сам себя? Как он подорвал то, на чем танцевал?
Золотая, обманчивая рука олигарха, Мефисто смеется; он знает, что дело сделано.
Космос ждет; бесчисленные флаги, золотые поля и небесные цвета, заглушают их жуткие песнопения.
Сияют только звезды.
Планета, которая хотела стать звездой, пока целые поколения сгорали в огне. Но звездой, нет, она так и не стала.
Мефисто усмехается, выжидая.
Im Mahlstrom 