A Hommage in three languages: English, German and Russian.
Three souls, three bodies, three sons. How can you measure pride? By my tears of joy that inevitably break out in the face of three personalities who are about to take life in their stride? By the worries that haunt me as I release my offspring into a demanding, sometimes hostile world? By the anticipation that overwhelms me when I think of the boys‘ achievements? By my ostentatious display of the presence of this life of three potentates? Whatever it is, I feel Olympus.
Once I washed their asses, today they teach me perspectives. And are my fixed star.
GERMAN:
Drei Seelen, drei Körper, drei Söhne. Wie kann man den Stolz messen? An meinen Freudentränen, die unweigerlich angesichts dreier Persönlichkeiten ausbrechen, die sich anschicken, das Leben in die Hand zu nehmen? An den Sorgen, die mich heimsuchen, wenn ich meinen Nachwuchs in eine anspruchsvolle, manchmal feindselige Welt entlasse? Durch die Vorfreude, die mich überwältigt, wenn ich an die zukünftigen Leistungen der Jungen denke? Durch meine ostentative Zurschaustellung der Gegenwart dieses Lebens von drei Potentaten? Was auch immer es ist, ich fühle den Olymp.
Einst wusch ich ihnen den Hintern, heute lehren sie mich Perspektiven. Und sind mein Fixstern.
на русском языке
Три души, три тела, три сына. Чем можно измерить гордость? Слезами радости, которые неизбежно вырываются у меня при виде трех личностей, готовящихся взять жизнь в свои руки? Тревогами, которые преследуют меня, когда я выпускаю своих отпрысков в требовательный, порой враждебный мир? Предвкушением, которое переполняет меня, когда я думаю о будущих достижениях малышей? Моим показным присутствием в этой жизни трех богатырей? Что бы это ни было, я чувствую себя на Олимпе.
Когда-то я мыл им задницы, теперь они учат меня перспективам. И являются моей неподвижной звездой.
Im Mahlstrom 